Он сел на один из ротанговых стульев и, лениво попыхивая сигаретой, смотрел на реку и безоблачную синеву неба. Услышав звук открываемой двери, повернул голову.

– Разве тебе не пора? – спросила Кэрин.

– У меня есть еще пара минут, – ответил он. Она неторопливо пересекла террасу, склонилась над цветущей в горшках геранью, оторвала несколько засохших листьев и, бросив их в огромную каменную чащу, служившую пепельницей, подошла к нему. Он наблюдал за ней и думал: многие ли мужчины восхищаются красотой своих жен после четырнадцати лет брака? Ей было всего девятнадцать, когда они познакомились. Голод побежденной Германии превратил ее в ходячий скелет, обтянутый кожей. Она и сейчас оставалась худой, но ее худоба теперь не казалась болезненной. Стройная тридцатипятилетняя женщина с красивой упругой грудью, как у молоденькой девушки, и едва заметными растяжками на животе после рождения ребенка. Она придвинула стул; взяла его за руку и прижалась к ней щекой. Ее длинные светлые волосы касались его запястья. На ней были домашние брюки и белая блузка с короткими рукавами. Она выглядит как настоящая американка, подумал он и тотчас усмехнулся своим мыслям. Чему тут удивляться, если даже ее английский, на котором она раньше говорила с сильным тевтонским акцентом, стал гладким и округлым, словно галька, отполированная временем.

– Дженни уже встала? – спросил он.

– Сейчас лето, – заметила Кэрин, – пусть поспит.

– Я совсем не вижу нашу девушку. Собственную дочь.

– Обвинение преувеличивает, – засмеялась Кэрин.

– Возможно, – ответил он. – Но боюсь, что однажды я приду домой и застану Дженни с молодым человеком, которого она представит как своего мужа.

– Хэнк, ей ведь всего тринадцать, – возразила Кэрин. Она встала и подошла к краю террасы. – Посмотри на реку. Сегодня будет очень жарко.