– Ты Дэнни Дипаче?

– Нет.

– Тогда как тебя зовут?

– Артур Рейрдон, – ответил парень.

– Сколько тебе лет, Артур?

– Семнадцать.

Лейтенант кивнул и повернулся к рыжеволосому мальчику слева от Рейрдона.

– А ты кто?

– Я Дипаче.

– Почему же не откликнулся, когда я спрашивал?

– Мне всего пятнадцать лет, – заявил Дипаче. – Шестнадцать исполнится только в сентябре. Вы не имеете права держать меня здесь. И не можете даже допрашивать меня. Я несовершеннолетний правонарушитель. И знаю свои права.

Ганнисон мрачно кивнул помощнику окружного прокурора:

– У нас тут объявился адвокат. У меня есть новости для тебя, сынок, и советую внимательно меня послушать. В штате Нью-Йорк правонарушитель, не достигший шестнадцати лет, считается несовершеннолетним.

– Я так и сказал…

– Заткнись и слушай меня! – рявкнул Ганнисон. – Согласно нью-йоркскому законодательству, несовершеннолетний преступник – тот, кто нарушил закон или постановление муниципальной власти либо совершил правонарушение, которое, если бы его совершил взрослый, считалось бы серьезным преступлением, за исключением – обрати внимание, сынок, – за исключением несовершеннолетнего, достигшего пятнадцати лет и совершившего правонарушение, которое в случае, если бы его совершил взрослый, считалось бы преступлением, которое карается смертной казнью или пожизненным заключением. А убийство, как известно…

– Прошу прощения, лейтенант, – решительно вмешался помощник окружного прокурора.

– Да? – повернулся к нему Ганнисон.

– Я не хочу прерывать ваш допрос. Но ведь мальчику еще не предъявили обвинение.

Ганнисон замолчал, взвешивая в уме годы своей работы и неопытность молодого человека, сравнивая свою и его должности, и наконец спокойно произнес: