– Произошло убийство.

– Верно. А мальчика привезли для допроса по этому поводу. Его еще даже не зарегистрировали как подозреваемого или свидетеля. Кроме того, вы пропустили важную часть Уголовного кодекса.

– Неужели? – Ганнисон надеялся, что сарказм не прозвучал слишком явно.

– Да. Вы забыли сказать, что судья может вынести постановление о передаче дела в суд по делам несовершеннолетних.

– Факт остается фактом, – настаивал Ганнисон. – Убийство является преступлением, которое карается смертной казнью или пожизненным заключением. И я не собираюсь слушать, как какой-то пятнадцатилетний сопляк разглагольствует здесь об Уголовном кодексе.

Он метнул яростный взгляд на помощника окружного прокурора, ясно давая понять, что разглагольствования двадцатипятилетнего сопляка его тоже нисколько не интересуют. Молодой человек невозмутимо смотрел на него:

– Можем мы отойти на минутку, лейтенант?

– Разумеется, – кивнул Ганнисон. В его глазах светился едва сдерживаемый гнев. Он решительно прошел за перегородку, отделявшую комнату для допросов. – В чем дело? – спросил он.

Помощник окружного прокурора протянул руку:

– По-моему, мы раньше не встречались. Меня зовут Соме.

– Рад познакомиться, – машинально ответил Ганнисон.

– Что касается процедуры, – продолжал Соме. – Я лишь хочу предостеречь вас от возможных обвинений, которые впоследствии может выдвинуть адвокат этих мальчишек. Но мы оба знаем, что пятнадцатилетнего ребенка нельзя допрашивать в полицейском участке. Ну ладно, я понимаю, что специального места для проведения таких допросов нет. Но большинство офицеров полиции…

– Большинство офицеров полиции проводят допросы несовершеннолетних в отдельном помещении участка, стараясь хотя бы частично соблюсти правила. Мне это хорошо известно, мистер Соме. Однако, если не возражаете, я хотел бы подчеркнуть, что лишь минуту назад узнал, что мальчишке пятнадцать.